Европа: Пошлина в 30% на украинский яблочный концентрат бьет по экспорту Польши на 574 млн долларов

На первый взгляд логика импортных ограничений на украинский концентрированный яблочный сок выглядит вполне очевидно: ограничить более дешевый импорт и таким образом поддержать европейских производителей яблок и концентрата. Однако яблочный концентрат является глобально торгуемым товаром, а Польша — не просто его крупный производитель, но и один из важнейших мировых центров переработки, блендинга и экспорта. Поэтому реальный экономический эффект тарифных ограничений значительно сложнее, пишет EastFruit. В рамках действующего торгового режима Украина имеет ежегодную беспошлинную квоту ЕС на яблочный сок в размере 30 тыс. тонн. Для концентрированного яблочного сока по коду CN 2009 79 19 поставки сверх квоты облагаются пошлиной в размере 30%. Масштаб рынка хорошо показывает 2024 год, когда условия доступа украинской продукции на рынок ЕС были существенно либеральнее. Украина экспортировала около 108,7 тыс. тонн яблочного сока категории HS 200970 на сумму около 218 млн долларов. Крупнейшими покупателями были Польша — 25,2 тыс. тонн, Германия — 21,2 тыс. тонн, США — 15,4 тыс. тонн и Австрия — 13,3 тыс. тонн. В целом ЕС импортировал из Украины примерно 78,2 тыс. тонн. Особенно показательна Польша. В 2024 году она импортировала более 80 тыс. тонн яблочного сока, включая 25,7 тыс. тонн из Украины и 27,6 тыс. тонн из Молдовы. При этом сама Польша экспортировала почти 480 тыс. тонн продукции стоимостью 574 млн долларов. Крупнейшими рынками сбыта были Германия, Великобритания, Нидерланды и Франция. Эти цифры принципиально меняют постановку вопроса. Польская отрасль не просто конкурирует с украинским концентратом. Она использует импортное сырье, в том числе украинское, для поддержания собственной крупной экспортно ориентированной перерабатывающей индустрии. Когда украинский концентрат поступает в Польшу без пошлины, польские компании могут смешивать его с местным или другим импортным концентратом, стандартизировать продукт по кислотности, цвету и другим параметрам, хранить, финансировать и поставлять крупным международным клиентам. Добавленная стоимость — торговая маржа, блендинг, логистика, финансирование и обслуживание клиента — в значительной степени остается в Польше и ЕС, одновременно формируя занятость и налоговую базу. Если же украинский концентрат облагается 30%-ной пошлиной, эти объемы не исчезают с мирового рынка. Украинские предприятия ищут покупателей в США, Великобритании, Азии или на Ближнем Востоке. В результате продукт, который мог бы использоваться польским экспортером как сырье и приносить ему дополнительную маржу, превращается в его прямого конкурента на конечном рынке. Этот механизм принципиально важен и для оценки влияния на польских садоводов. Польша экспортирует значительную часть производимого концентрата, поэтому цены реализации во многом определяются международной конкуренцией. Если конкуренция на мировом рынке усиливается, польский переработчик не может автоматически переложить рост себестоимости на иностранного покупателя. Часть корректировки неизбежно передается назад по цепочке. Чтобы сохранить маржу, переработчик старается ограничивать закупочную цену промышленного яблока. Если украинский концентрат приходится заменять продукцией из Китая, Турции или других более удаленных стран, возрастают транспортные расходы, стоимость финансирования и потребность в оборотном капитале. При ограниченной возможности поднять экспортную цену это дополнительно усиливает давление на цену, которую польский переработчик способен предложить местному садоводу. Таким образом возникает парадокс: тариф, который формально должен защищать польских производителей яблок, при определенных рыночных условиях способен снижать прибыльность польской переработки и тем самым ограничивать ее способность платить более высокую цену за польское промышленное яблоко. Масштаб потенциального эффекта достаточно существенен. Если беспошлинный доступ позволил бы увеличить поставки из Украины с нынешних квотных 30 тыс. тонн до примерно 60–80 тыс. тонн, в ЕС дополнительно могло бы поступать 30–50 тыс. тонн продукции. При ориентировочной стоимости концентрата EUR 1 800–2 000 за тонну 30%-ная пошлина на такие объемы соответствует приблизительно EUR 16–30 млн потенциальной тарифной нагрузки. При этом даже небольшое изменение конкурентоспособности польского экспорта может иметь сопоставимый эффект. Польша экспортирует около 480 тыс. тонн в год. Если доступ к более конкурентному сырью и снижение прямой конкуренции со стороны украинского продукта на внешних рынках увеличат среднюю реализуемую маржу всего на EUR 30–50 на тонне, эффект составит порядка EUR 14–24 млн в год. При EUR 75 на тонне речь идет уже примерно о EUR 36 млн. Это сценарные расчеты, а не прогноз. Однако они показывают важную особенность рынка: небольшое изменение маржи, умноженное на огромный экспортный объем, может по стоимости быть сопоставимо со всей предполагаемой выгодой от тарифной защиты. Есть и еще один аспект, который часто остается за рамками дискуссии. Значительная часть украинской соковой промышленности уже интегрирована в европейские корпоративные цепочки поставок. Австрийская Austria Juice имеет производство в Виннице, где перерабатываются украинские яблоки, а значительная часть продукции затем реализуется внутри группы через Австрию. Австрийская Pfanner имеет производственную площадку в Баре наряду со своими предприятиями в Австрии, Италии и Германии. Немецкая Döhler также располагает несколькими предприятиями в Украине, включая Döhler Dinter Ukraine Skala и Döhler Bukovina. Таким образом, в ряде случаев тариф создает барьер не столько между «украинским» и «европейским» бизнесом, сколько внутри уже интегрированных европейских производственно-сбытовых цепочек. За торговую неэффективность в конечном итоге платит и потребитель. Если украинский концентрат стоит около EUR 1 850 за тонну, 30%-ная пошлина добавляет примерно EUR 555 на тонну. Из одной тонны концентрата можно произвести ориентировочно 5,8–6 тыс. литров 100%-ного яблочного сока. Максимальный прямой тарифный эффект, следовательно, составляет примерно 9–10 евроцентов на литр. Разумеется, вся эта сумма не обязательно напрямую появляется на магазинном ценнике: дополнительные затраты распределяются между переработчиком, трейдером, розничной сетью и конечным потребителем. Но существуют и косвенные издержки. Если вместо географически близкого украинского сырья европейские предприятия вынуждены использовать более дорогие или логистически менее эффективные источники, растут транспортные, финансовые и складские расходы. Даже если подобная неэффективность увеличивает среднюю стоимость концентрата для европейской отрасли всего на EUR 50 на тонне, при рынке примерно 500 тыс. тонн это означает около EUR 25 млн дополнительных расходов ежегодно. В пересчете на литр готового сока речь идет менее чем об одном евроценте — практически незаметной сумме для отдельной бутылки, но десятках миллионов евро в масштабах ЕС. Это не означает, что полное открытие рынка вообще не создает рисков. Дополнительный импорт способен усиливать конкуренцию для отдельных производителей концентрата внутри ЕС. Однако стратегический вопрос следует формулировать шире. Украинские 60–100 тыс. тонн экспортного концентрата, вероятнее всего, будут произведены независимо от действующего тарифного режима. Поэтому вопрос заключается прежде всего в том, станут ли эти объемы сырьем для польской и европейской перерабатывающей промышленности, позволяя компаниям ЕС получать часть добавленной стоимости, или будут направлены напрямую на мировые рынки и превратятся в прямого конкурента европейских экспортеров. С этой точки зрения беспошлинная торговля может рассматриваться не как уступка Украине, а как прагматичный инструмент повышения конкурентоспособности европейской соковой отрасли, снижения ненужных издержек, укрепления интегрированных цепочек поставок и, потенциально, улучшения экономического положения самих европейских производителей яблок. (EastFruit)